Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

«Год 1946-й. Начало»

«Год 1946-й. Начало» в Калининградском областном историко-художественном музее.

Судя по всему, впервые выставка открылась еще в 2016 году, и так с тех пор и прописалась в одном из залов на втором этаже Штадтхалле, который даже получил название «Горизонты памяти». Здесь в общем-то собрали не только артефакты, имеющие непосредственное отношение к процессу колонизации Кёнигсберщины, но и ко всему первому послевоенному десятилетию в истории области, преимущественно в бытовом (самом интересном для меня) ключе.

По картам можно посмотреть, откуда в присоединенную к РСФСР Восточную Пруссию приезжали переселенцы. В основном это были выходцы из разоренных областей Нечерноземья, а вот белорусов было совсем мало, меньше 5 тысяч, и при этом их компактно поселили в бывшем Фридланде (ныне Правдинск) и его окрестностях — отсюда в Правдинском районе знакомые топонимы типа Мозырь и Ново-Бобруйск. В «белорусский» Фридланд я тоже, конечно, заехал в ходе последней поездки.

Среди экспонатов личные вещи переселенцев (включая золотые часы Longines, откуда бы они могли взяться, интересно). Немецким аборигенам, какое-то время существовавших с новыми жителями параллельно, посвящен один стенд (с выпускавшейся для них газетой на родном языке Neue Zeit, «Новое время»). Далее идут разделы про рыболовецкую промышленность (основную в области), сельское хозяйство, условные витрины «Кабинет врача» и «Школьный класс» и так далее. Все украшено локальными картинами в духе соцреализма про строительство нового мира. Зачет за архитектурную графику послевоенного Калининграда, «чемпиона СССР среди роботов» и, конечно, за оригинальный автомат по продаже газет, который производили там же, в Калининграде, на заводе «Торгмаш».


Collapse )
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.

Брюссель в Праге, Пикассо в Варшаве

Брюссель в Праге, Пикассо в Варшаве. Польский и чехословацкий дизайн 1958-1968 годов.

До Галереи польского дизайна, открывшейся в конце прошлого года в Национальном музее в Варшаве, я доберусь только в мае, но первое представление о теме удалось получить на небольшой выставке, проходившей в московском ЦДХ. К тому же это был совместный проект поляков с Чешским центром, так что половину экспонатов составляли чехословацкие работы.

К превеликому сожалению экспозиция заняла всего лишь одну небольшую комнату, но зато кураторы привезли несколько действительно ключевых объектов, созданных в ПНР и ЧССР в то оттепельное десятилетие после издыхания соцреализма и до зажимания гаек после Пражской весны. В Польше развитие нового «органического» стиля связывают с визитом в страну Пабло Пикассо, приезжавшего во Вроцлав и в Варшаву еще в 1948-м. Предметы (текстильные принты, кофейники, вазы), украшенные абстрактными рисунками, там принялись называть pikasy. А вот в Чехословакии свой национальный (хотя конечно глубоко интернациональный) вариант модернизма в дизайне рассматривали через призму брюссельской Всемирной выставки 1958 года, на которой павильон ЧССР произвел фурор. Там под видом настоящих вещей на самом демонстрировались макеты, но спустя какое-то время после Expo многие из них начали запускать в настоящее производство, после чего «брюссель» попадал в квартиры счастливых чехословацких граждан.


Collapse )

"Александр II Освободитель" в Государственном Историческом музее

В России в 2017-2018 сплошные юбилеи, причем не только известных событий столетней давности. Приуроченные к этому проекты идут один за одним, и вот в ГИМ (а если точнее, в соседнем здании музея Отечественной войны 1812 года) открылась очередная выставка такого рода (а впереди ведь еще 200-летие Тургенева и 150-летие Николая II и столетие его же гибели). Отмечают два века со дня рождения Александра II.

Выставка проходит в восьми залах, каждый со своей тематикой: детство-юность, поездки наследника престола по стране («венчание с Россией») и Европе, коронация, Кавказская война, Великие реформы, турецкая война, семья императора (и его морганатический брак), наконец 15 лет покушений и гибель. Экспонаты в основном из собственного собрания с небольшой долей Царского села и ряда музеев и коллекций поменьше.

Осталось ощущение некоторого разочарования. Отчего-то ожидал куда большего количества личных вещей героя и артефактов-подлинников. Все это конечно есть: автографы писем, коронационное меню (французский могли бы и перевести), гусиное перо, раскрепостившее Россию, оригинал завещания, походный стул и персональный пикельхельм с турецкой войны, порадовавший бы Бисмарка, «счастливый сюртук», сабля, бывшая при при Александре при последнем покушении и даже «конституция Лорис-Меликова» с известной резолюцией синим карандашом третьего Александра («Слава Богу, этот преступный и спешный шаг к Конституции не был сделан…»), похоронившей Великие реформы. Для иллюстрации эпохи даются картины в ассортименте (включая зачем-то и непременного Айвазовского), фотографии учителей и соратников, посуда и прочая. Все это прекрасно и наглядно, но хотелось бы большой цельности и представления об императоре как человеке, а не функции, тем более, что и сам ГИМ был основан и получил свое главное здание на Красной площади именно при нём (это, кстати, не забыли отразить в экспозиции).


Collapse )

Реконструкция советских панелек по-бакински

В Баку немного стыдятся советского прошлого вообще и хрущевско-брежневской архитектуры в частности. Если общественные здания того периода сносятся или уделываются до неузнаваемости с легкой душей и спокойным сердцем (как это произошло, например, с двумя гостиницами 1960-70-х годов, «Апшерон» и «Азербайджан», фланкировавших сталинский Дом правительства архитектора Руднева), то с жилой застройкой сложнее. Расселять ее дорого, но «облагородить» панельки, по крайней мере, выходящие на центральные улицы, очень хочется. Ведь не дело, когда облик кавказского Дубая уродует продукция домостроительных комбинатов. Если в Ашхабаде в дело пускался белый мрамор, то в Баку обошлись традиционным местным известняком, аглаем. Уличные фасады многоэтажек переоблицовываются, на них навешиваются некоторые архитектурные излишества и вуаля — панелька превращается в странную смесь эклектики османовского Парижа и сталинок. При этом дворы выдают немилосердную правду.


Collapse )

"Айвазовский и маринисты" в НХМ Беларуси

На первом этаже Национального художественного музея вновь открылась («по многочисленным просьбам посетителей») выставка «Айвазовский и маринисты», впервые показанная в прошлом году к 200-летию главного мариниста Российской империи. Особой концептуальности в проекте нет: по-моему кураторы просто собрали вместе все имевшиеся в собрании музея работы, где так или иначе присутствует большая вода (+ взяли одну картину из чьей-то частной коллекции). Благодаря плодовитости Айвазовского у НХМ получилось накопить сразу 13 его больших полотен, включая гигантскую «Бурю на Азовском море в апреле 1886 года» (1887), специально отреставрированную к прошлогоднему юбилею, так что совсем уж бедной выставка на выглядит. К ним добавили несколько работ его современника Алексея Боголюбова и ученика Льва Логорио.

Айвазовский всегда популярен, доступен и эффектен, так что не удивлюсь, если просьбы вернуть экспозицию у посетителей действительно были. «Буря» экспонируется в отдельном зале с соответствующим звуковым сопровождением и разбросанными перед ней креслами-мешками, чтобы все желающие могли повтыкать на сюжет крушения корабля «Ястреб» и драму единственного выжившего матроса повнимательнее. В остальном Айвазовский как Айвазовский. Есть пара «Чумаков», нетипичный вид Ниагарского водопада, и даже одна картина на сухопутную тематику. Спасибо давним закупкам у певицы Лидии Руслановой, продавшей 34 картины из своей коллекции нашему музею, включая четырех Айвазовских из 13 имеющихся.


Collapse )

Три вокзала Баку

В Баку также есть площадь Трех Вокзалов, но если в Москве на Комсомольской площади существуют три полноценных транспортных комплекса, каждый из которых обслуживает свое направление, то в столице Азербайджана просто уцелели все три вокзала станции "Баку-Пассажирская", последовательно строившихся друг за другом. Это удивительная на самом деле история, ведь в стандартной системе координат новые здания вокзалов обычно строились НА месте предыдущего поколения. Опыт Минска, где один за одним поменялись сразу четыре вокзала на одной площадке, это хорошо иллюстрирует.

Однако, к счастью, Баку повезло куда больше. Более того, два из трех зданий чрезвычайно живописны, а одно из них к тому же представляет очень необычный, нетипичный образец советской архитектуры 1920-х годов.


Collapse )

Ориентальная неоклассика Баку

В последние годы нефтяного благополучия внешний облик Баку был изрядно хаотизирован точечной (есть и масштабные цельные проекты, но о них позже) застройкой двух основных типов: наглые высотки разной степени «восточности» и новоделы «под Париж» в его азербайджанском понимании. Есть и довольно неплохая современная архитектура (особенно в районе Приморского бульвара), но она пока несколько теряется.

На фоне подобной эклектики тем более выделяются здания второй половины 1930-х — 1950-х годов. Все-таки «освоение классического наследия» в его ориентальной разновидности для нашего глаза выглядит экзотикой. Неоклассике очень идут восточные мотивы, или может просто для меня это все выглядело свежо. Понравилось и явное отличие от армянской практики Таманяна и его наследников. Цельных «сталинских» ансамблей, как в Ереване, в Баку нет (хотя на Азербайджанском и Парламентском проспектах встретились масштабные участки парадной застройки), но свое лицо имеется. Даже в колористике: в Баку естественно не использовали розовый туф, его роль играл желтовато-бежевый аглай.

В эту же подборку я включил и несколько встретившихся конструктивистских памятников.


Collapse )

Аллея почетного захоронения в Баку

В каждом крупном городе бывшего Советского Союза есть кладбище №1, престижный некрополь, на котором хоронят лучших людей страны или этого самого города. В Минске – Восточное кладбище, в Киеве – Байковое, в Москве – Новодевичье. В Баку конечно тоже не обошлись без подобного, при этом их "Аллея почетного захоронения" изначально задумывалась исключительно как пантеон. "Случайных" людей (как у нас на Восточном) там нет.

"Аллея" (на самом деле несколько аллей под соснами) находится на Парламентском проспекте города в 10-15 минутах ходьбы от Нагорного парка с его обзорной площадкой, по соседству с монументальной сталинкой Министерства обороны страны. Заглянул я туда, чтобы увидеть могилу главного азербайджанца. Около нее скучали пара охранников, не бросивших это напряженное занятие даже с нашим появлением. Из остальных персонажей я знал только двоих: Муслима Магомаева и Абульфаза Эльчибея, второго президента Азербайджана.

Кстати, в свое время я делал текст о могилах известных белорусов. Несмотря на специфику темы, интерес у читателей он вызвал.


Collapse )

Жизнь и судьба Бронислава Пилсудского

"Польский институт" привез в Минск выставку, посвященную Брониславу Пилсудскому, обладателю громкой фамилии (старший брат самого известного ее носителя) и удивительной судьбы. Собственно, знакомство с ней и сподвигло меня на нее сходить.

"Браніслаў Пілсудскі (1866 -1918). З Сахаліна да Закапанэ. Этнаграфічнае падарожжа". Выставка проходит до 13 мая в Художественной галерее Михаила Савицкого, временно оккупированной еще и работами Никаса Сафронова. В музее меня встретила толпа пожилых тётушек (впрочем, довольно интеллигентного вида), находившихся в полнейшей ажитации от предстоящего знакомства с творчеством народного художника Дагестана. Мне с ними было не по пути и, изрядно удивив смотрительниц галереи, я потребовал провести меня к Брониславу.


Collapse )

Гляйвицкий инцидент

В январе побывал еще в одном месте, связанном с историей Второй мировой войны. Оно не то, чтобы ключевое и прям такое must see, но в концептуальности ему не откажешь. Вдобавок интересно не только своей связью с этой главной бойней XX века.

Гляйвиц, ныне Гливице, один из полутора десятков индустриальных городов, составляющих Катовицкую агломерацию. В 1935 году немцы построили здесь радиокомплекс, центром которого была 118-метровая башня-антенна, и по сей день остающаяся самым высоким деревянным (!) сооружением Европы. Но известна сейчас она не только и не столько этим фактом.

31 августа 1939 года за несколько часов до вторжения Третьего рейха в Польшу (как известно, развязавшего Вторую мировую) именно на окраине Гляйвица, в 10 км от польской границы, была устроена провокация, ставшая поводом для этой атаки. Инсценировка "нападения поляков" на немецкий объект была не единственной, лишь "одной из" в целой серии подобных акций, осуществленных группами диверсантов СС, но определенно сейчас она самая известная.

Написал про операцию "Großmutter gestorben" ("Бабушка умерла") или операцию "Консервы", как ныне ее предпочитают называть.


Текст и 30+ фото на "Онлайнере".